Модель (13)

Но при этом, основываясь на этих двух полярных незнаниях мы можем достаточно точно сформулировать нашу модель найти ей соответствующее решение. Этот важнейший парадокс моделирования будет нам встречаться очень часто. Настолько часто, что мы назовем его принципом двойной ошибки. С этим принципом мы встречались в примере с ритуальным танцем. Но как это ни странно, ошибаясь, мы двигаемся вперед. Почему? Надеюсь эта работа даст ответ на этот вопрос.

В заключение данной главки я сформулирую формулу, которая представляет собой диагональный срез предыдущей конструкции. Она чуть проще и весьма поучительна.

Феномен -> (Модель -> Решение) -> Феномен’

Очень хочется обратить ваше внимание на то, что в процессе существования мы (даже тогда, когда совершаем моторные действия) используем моделирование очень странным образом. Сначала мы сопоставляем Миру некоторую модель. Затем переводим эту модель в другую модель, которую мы называем решением. А потом начинаем наше решение реализовывать. Получается так, что мы «отражаем» Мир через некоторую текстовую структуру, причем это отражение приводит к преобразованиям Мира. А с другой стороны мы имеем постоянное сравнение результатов наших преобразований с тем, что мы хотели получить:

Условия -> (Феномен -> Феномен’) -> Требования

Вот так странно и предельно комплементарно. Феномен смотри на себя через зеркало Текста, а Текст через зеркало Феномена.

В этом месте возникает еще одно тонкое место, я бы сказал САМОЕ тонкое. Мы не можем отличить Текст от Феномена. Конечно же мы можем «мыслить» Феномен так, как если бы он не обладал Текстовой природой вообще, т.е. можем сформулировать Модель Феномена. Точно также мы можем сформулировать Модель Текста. Более того, на этом уровне мы всегда сможем сказать, чем отличается кофе от понятия «кофе». Например тем, что понятие нельзя выпить.

К сожалению в настоящий момент существует устойчивая путаница еще на этом средневековом уровне. Коллективное бессознательное привыкло оперировать конструкцией модели как отражением феномена, при этом понимая под отражением что-то очень похоже на отражение лица в зеркале, при бритье. Так, что параграф может показаться очень сложным для слабодетоксицированных индивидуумов. Я же просто вынужден двигаться дальше. Наше решение несложной задачи наглядно показало, что любое выделение границы (где бы мы ее не провели) моделирования даст эти два «открытых» пространства - верхнее замыкание мембраны модели в лице условий/требования задачи и нижнее замыкание в лице координации/взаимодействия элементов нашей сегментации условного Мира на условные Элементы его.

Это отличие понятия от его феноменального представителя мы не найдем, когда станем существовать в Феномене. Это станет понятно, когда мы станем заниматься языком и не найдем в мире ничего, кроме языка. Сегодняшний уровень нашего продвижения дает нам другое обоснование этого странного факта - наша целостность фрактальна. Она многослойна. Мы можем выделять целые пласты нашей физической целостности и так и не найти «фундаментального преобразования», которым можно было бы молекулярное наше строение свести к клеточному, клеточное к тканевому, тканевое к психическому. Возможно физиологи со мной поспорят (я даже знаю одного такого физиолога), но для меня представляется этот факт очевидным - интерпретация того или иного нашего «устройства» требует своей, специфичной методологии.

Модель (12)

На каждом уровне такого взаимодействия (на сегодняшний момент нашего понимания) есть свои протоколы, свои условности, свой язык, т.е. то, что мы станем именовать интерфейсом. При этом, как мы выяснили, нам совсем не обязательно знать всё о том или ином элементе (хотя современная наука именно такую задачу ставит перед собой, ибо она - предметна), достаточно пользоваться теми интерфейсами, которые показали свою эффективность. Так, мои познания в науке о сахаре исчерпываются тем, что его можно зачерпнуть ложкой и размешать в чашке.

Наконец, после выполнения всех этапов, мы можем оглянуться и сказать, что в результате мы получили измененный мир, в рамках которого наша задача (если у нас получилось) оказалась решенной. В технологической практике крайне редко бывает так, что решение удается на 100 проектируемых процентов, как правило не удается «поднять» все конечные требования, но про то разговор отдельный.

Это изменение от начальных условий к конечным требованиям есть наш главный технологический цикл, фактически те скобки, которые находятся в комплементе к нашим потребностям, которые мы пытались реализовать, или феноменальное отражение этих потребностей.

Условия -> Требования

«Внутри» этого процесса содержалось: постановка задачи, как попытка построить модель мира и найти ее решение

Модель -> Решение

А с другой стороны координация и взаимодействие с элементами Мира, в рамках выполнения этого решения

Координация -> Взаимодействие

Таким образом мы находим три наших главных коплементарных пары, при этом не простых, а «фрактально вложенных» одна в другую. При этом мы получаем конструкцию, удивительно похожую на мембрану: наша модель «открыта» сверху и снизу: мы никогда не можем точно специфицировать внешний Мир, в котором собираемся производить изменения; и мы никогда не знаем точного поведения тех элементов Мира, посредством которых собираемся эти изменения производить.

Модель (11)

В этом месте возникает еще одна тонкая проблема - выделение из Мира элементов, или проявление Целостности Мира, а также стоимость этой целостности, ибо есть серьезные подозрения, что затраты на реализацию идут именно на преодоление целостности.

Заметим, что управление построено на двух вещах: повторяемости поведения элемента мира при том или ином воздействии и нашем знании этой повторяемости. В Мире, где нет закона, где нет инвариант, где нет устойчивого (приемлимо одинакового) отклика на одинаковые сигналы любое управление невозможно. Кто знает, может быть именно поэтому эволюция такого Мира может привести к тому, что его элементы вынуждены «договориться» между собой. А уж наше дело - выявить эти договоренности и использовать их себе во благо.

Взаимодействие. «Внутри» нашей координации, нашей попытки управления элементами Мира содержится нечто, что мы обозначили как Взаимодействие. Здесь мы тоже имеем дело с фракталом, давайте поймет это.

Возьмем для рассмотрения мой классический пример с открыванием двери. Пусть у нас есть задача, в рамках которой нам надлежит выполнить такую операцию как «открыть дверь». Пока я нахожусь на этапе проектирования мне понятно практически всё, но как только я берусь за ручку и начинаю действие и анализ того, что происходит, я получаю порцию загадок и парадоксов. Во-первых, дверь понятия не имеет о моих волевых устремлениях, она воспринимает действие, направленное на извлечение результата как любое другое нейтральное действие. Во-вторых, я взаимодействую с дверью именно на этом языковом уровне - моя рука, движение которой можно считать управляемой на психическом уровне, воспринимается ручкой двери как источник воздействия уже на физическом уровне. Но и это еще не все. Всегда существует уровень ниже, который интерпретирует наши неумелые попытки найти согласие друг с другом как наличие определеных внешних условий, так в нашем примере, у двери как целого есть петли, поэтому мои усилия интерпретируются дверью «с учетом» своего устройства и она поворачивается вокруг оси этих петлей. (Уровнем ниже происходит разогрев всех трущихся частей, уровнем ниже которого является хаотическое движение молекул, уровнем ниже которого … когда я услышал, что какой-то ученый расщепил кварк, я сильно смеялся…)

Модель (10)

Выполнение решения или реализация. Пусть тем или иным способом мы получили описание последовательности операций, которыми станем получать результат. Пусть нас не сильно заботит правильность найденной технологии. Пусть нас заботит другое - реализация наших решений. Согласитесь, одно дело написать - "смолоть зерна кофе", а другое дело их смолоть. Для этого, по меньшей мере, надо представлять, что стоит за конструкцией «смолоть кофе», а кроме этого не страдать болезнью Паркинсона. Мой намек ясен, на этом этапе мы станем заниматься координацией.

При этом, конечно же можно поднять тонкую проблему достаточности описаниz или возможности точного описания операции или принципиальной возможности описания операции вообще. Смешно, но эта проблема стоит даже не на втором месте. Ибо задача любого описания операции на этапе ее выполнения (вспомним, что мы чуть-чуть говорили о задачах Текста) - это возможность инициализации (старта) этой операции у ее исполнителя. С этой точки зрения нет разницы между кодовым словом «Берсун» и фразой «Надлежит включить кофеварку после подготовки перечисленных ниже инградиентов», если кто-то (неважно, человек или биоробот, или машина Тьюринга) понимает под кодом «Берсун» именно это «содержание» (а содержания-то и нет никакого, есть простая скоординированная инициализация).

Но на этом координация не заканчивается, но только начинается. Ибо процесс выполнения операции нелокален, т.е. небесконечно протяжен. Ибо в процессе выполнения операции придется «пользоваться» Миром, т.е. пытаться извлечь из Мира требуемое поведение. А для этого (первое плюс второе) необходимо управлять элементами этого Мира. (При этом управление происходит в режиме самого что ни на есть реального времени.)

Модель (9)

Но предположим, у нас есть принципиальная возможность выбрать технологию под конечные требования. Предположим, что нам повезло и мы может специфицировать задачу в рамках одной фазы. Тогда, наше решение сводится к достаточно тривиальному варианту нахождения траектории перехода состояния мира в значении фазы начальных условий к значению фазы конечных требований. При этом путь каждого из параметров (или группы параметров) обладает какими-то значениями, которыми должны учитываться в конечных требованиях. Как мы говорили, это затраты на реализацию, которые мы не можем не учитывать, поскольку в подавляющем большинстве случаев эти затраты будут также и стоимостью решения. Таким образом, даже в идеальном варианте мы получаем новую фазу, т.е. преобразуем Мир к состоянию несводимому к начальному.

Таким нехитрым способом мы пришли ко второму началу термодинамики, к пониманию необратимости любого преобразования. Это следует помнить всегда, всегда надлежит учитывать, прежде чем сделать первый шаг в сторону реализации проекта, ибо даже самое простое действие приведет к тому, что вы окажетесь динамически и необратимо развивающейся ситуации.

Кроме этого, наличие фазового перехода и учет «траекторий» движения Мира в конечных требований делает нашу схему явно рекурсивной, без каких-либо оговорок о возможности возвращения к предыдущим этапам решения якобы для оценки возникновения новых условий. Именно, что не новых, именно схема рекурсивна изначально, при условии, что вы хотите получить правильное, а не ошибочное решение.

А вот правильное решение вы можете получить только в случае, если освоите предлагаемую данной работой методологию, поскольку до сих пор мы не умели решать рекурсивные задачи с фазовым переходом. (А я, пока, даже и не знаю, может быть это в принципе невозможно…)

Из всего сказанного в этом параграфе следует сделать вывод, что технологическое проектирование необходимо рассматривать как процесс, содержащийся внутри постановки задачи, более того, количество этих уровней может быть достаточно велико; фактически, речь идет о Фрактальных уровнях, когда мы не можем установить точной нижней границы.

Модель (8)

Эту работу можно назвать и по другому - формирование фазового пространства, где явлению или совокупности явлений мы сопоставляем некоторое состояние. А задачу сводим к перемещению исходного состояния (начальные условия) к конечному (требования) по некоторой «траектории», релизацией которой и будем занимать нашу голову в процессе решения.

По мимо чисто гносеологических проблем, связанных с декомпозицией и категоризацией, которые мы еще станем рассматривать подробно, хочу отметить что лобовое следование нашей схеме может привести к негативному результату в том случае, если задача требует изменение фазы того или иного феномена. В этом случае можно столкнуться с трудностями определения «траектории» изменения Мира. Ее попросту не может быть, ровной, гладкой, однозначной.

Последовательности решения или технология. Когда мы оценивали равновесие между нашими элементами задачи, мы уже были вынуждены затронуть и этот этап. Но пусть нас не пугает эта рекурсивность, она будет присутствовать во всем, к чему бы мы не прикоснулись. При этом оценка последовательности решения на этапе постановки вполне оправдана - к одному и тому же результату можно придти различными путями, при этом затраты на достижение могут являться важнейшим критерием конечного качества.

В этом месте возникает еще один тонкий момент (я думаю мы установим рекорд по фиксации тонких моментов) - конечные требования как правило легко зафиксировать в виде коллекции свойств (пара - параметр, значение), но формирование каждого из свойств происходит именно на этапе выполнения решения. Таким образом мы имеем еще один маленький комплемент: процессуальность формирования - субстанциональность (дискретность, если хотите) требования.

Модель (7)

Чего мы ищем? Мы ищем равновесия. (Какую еще метафизику могут создать Весы, кроме метафизики равновесия.) Именно в поиске этого странного равновесия и заключается свойство комплементарности, которым мы воспользовались, начальные условия, постановка задачи и требуемое качество должны соответствовать друг другу. При этом наивно полагать, что нам удастся выбрать что-то первичное, что-то вторичное и уже, третье, результурующее. В идеальных условиях, или в условиях, близких к идеальным, мы в состоянии проделать этот путь согласно линейной схеме, но в реальной жизне (а именно реальной жизнью нам всем предстоит заниматься) иногда приходится разрушать заданную схему. Так, если у нас есть какой-то инструмент, то мы можем просто ждать, когда сложатся начальные условия для его использования (хороший примером будет отсутствие необходимого помещения для занятий сексом при полном наличии инструмента). Или, напротив, у нас очень точные представления о качестве, тогда мы можем заняться выбором инструмента и начальных условий.

Специфицирование задачи. После долгих размышлений мы, наконец, приходим к равновесию наших трех элементов и решаем двинуться дальше. На нашем пути лежит специфицирование задачи, т.е. выяснение того, что же надлежит сделать с Миром, чтобы привети его в состояние «требуемого качества». Методология этого очень проста - надо наложить модель начальных условий на модель требуемого качества, зафиксировать различия и составить модель этих различий (это, собственно и будет являться постановкой задачи). И на этом пути нас ожидает очень интересные проблемы - категоризация и декомпозиция. Результат получается достаточно забавным, но в самом деле, для того, чтобы провести сравнения двух целостностей, нам необходимо произвести их Декомпозицию - выделение в целостности условных элементов, наделение их параметрами, определение области значения этих параметров и уже затем получение результата: «А отличается от Б тем, что у элемента Ва параметр Гв имеет значение Д, а у элемента Вб параметр Гв имеет значение Д». При этом, в процессе декомпозиции, мы занимаемся бы Категоризацией - выделением в целостностях того общего, по которому возможно сравнение.

Модель (6)

Формулирование задачи. Вопрос о побудительных мотивах формулирования задачи мы вынесем за рамки нашего повествования (по крайней мере, сейчас, ибо завтра может оказаться, что задача возникает не так спонтанно и волево, как могло бы показаться с самого начала). Будем считать, что есть каприз, воля, желание, мотив и прочие химеры нашего воспаленного воображения, которое формулирует потребность. Но вот задача возникает. Зададимся странным, казалось бы, неуместным вопросом: можно ли поставить (сформулировать) задачу? И если да, то насколько? А если нет, то почему?

Следуя первой методологеме, начинаем формировать пул примеров. Для того, чтобы решить задачу варки утреннего кофе с помощью Наташеньки, достаточно просто утром проснуться и громко сказать: «Наташа». Если мы хотим ту же задачу решить в кафе, необходимо обратиться к официанту уже конкретнее: «Кофе». Человеку, незнакомому с процедурой варки кофе, необходимо будет дать подробную инструкцию или (что не одно и то же) научить, показать. Задача сильно усложняется, если она возникает посреди джунглей, например, среди кофейных плантаций. И становится очень трудной посреди пустыни, если у вас нет с собой зерен, кофемолки, турки и прочих необходимых компонент, включая плитку. Когда заканчивается формулирование задачи и начинается процесс решения? Есть ли эта граница в явном виде.

При этом мы должны помнить, что существует довольно много способов приготовления кофе, но число это весьма умеренно (у меня в книге по рецептуре кофе - ровно 100), а в большинстве случаев мы готовы обойтись тем кофе, который у нас появится. Чуть слаще, чуть крепче, разница есть, но не столь велика. Если мы занимаемся процессом изготовления фотографии, такой параметр как время экспозиции может быть очень чувствительным к условиям: при заданной диафрагме, чувствительности и освещенности есть очень узкий интервал, при котором мы в состоянии получить качественный снимок.

Давайте изобретем какой-нибудь макет, чтобы разобраться с этой проблемой: постановка задачи в начальных условиях (ЛМ) при заданном качестве (ПМ).

Будем считать, что начальными условиями мы не можем варьировать, они для нас являются некоторой данностью, в рамках которой возникает потребность в их изменении. А вот заданным качеством варьировать можно и с удовольствием. При этом изменяется постановка. Оценивая постановку, можно сразу разбить все поставленные задачи на две крупных группы: решаемые и нерешаемые. Можно сразу предположить, что нерешаемые задачи нас сильно интересовать не будут. Поэтому нас станет интересовать область решаемых задач. Очевидно, что мы будем иметь дело с рекурсивным процессом: выбрали качество, посмотрели постановку, решили, что нерешаемая, снизили/изменили качество, посмотрели постановку, увидели, что решаемая, увеличили/изменили качество. Этот процесс может быть очень долгим, но не на столько, чтобы задача успела морально устареть.

Модель (5)

В этом месте возникает первый сложный вопрос: можно ли деятельность считать моделью? Этот вопрос мы станем предметно рассматривать, пока покажу разницу: деятельность как феноменальный процесс конечно же не модель, но деятельность направленная на достижение определенного результата, помимо своей феноменальной части содержит еще Целеполагание, которое эту деятельность сильно усложняет и делает отчасти моделью, во всяком случае элементы Текста в целенаправленной деятельности мы еще встретим.

Взаимодействие с Миром: ЛП - направленная деятельность, МП - интерфейс свойств элементов Мира (этот комплемент мы стали именовать взаимодействием);

Второй сложный вопрос: является ли моделью интерфейс свойств элементов Мира? И тот же ответ. Сами элементы Мира и их свойства имеют, безусловно, феноменальную природу. Но стоит нам только начать от этих элементов добиваться чего-либо, как они начинают приобретать некоторое новое качество. Это качество можно обозвать полезностью.

Изменение Мира: ЛП - состояние до решения задачи, МП - состояние после решения задачи;

И опять повторю, когда мы станем говорить о Мире, то будем всячески подчеркивать его феноменальность, когда ны говорим о состоянии Мира мы вынуждены смириться с тем, что мы добавляем в Мир, что-то, что вносит в него модельную составляющую.

Можно обратить внимание на то, что в первых четырех этапах правая модель переходила левой моделью в следующий этап. Именно таким образом мы подошли к тому, что в Мире, кроме Феномена и Модели существует еще и Метод и Методология.

Модель (4)

Сравнение же лежало в основе оценки пригодности наших инградиентов, которые мы бы стали использовать в своем решении. Отмечу, что в этом сравнении мы уже выделяли параметры элементов, так, нас сильно интересовал объем жидкости в заварке - достаточен или нет. Кроме этого, мы могли бы поинтересоваться температурой заварки, наличием/отсутствием в ней плесени (как критерий свежести).

Когда мы производили какие действия в мире (а давайте называть это Деятельностью), то занимались Координацией, эта координация содержала в себе элементы сравнения, но этим сравнением не исчерпывалась (мы еще поймем почему).

Кроме этого, мы пытались управлять не только собой, но и элементами нашей задачи. Мы воздействовали на предметы, а они откликались на наше воздействие. Эта пара воздействие - отклик была взаимодействием, в этой деятельности было многое от координации, но координацией не исчерпывалась.

В результате оказалось, что в мире многое изменилось, а мы имеем возможность сравнить желаемое и полученное и придти к каким-нибудь выводам (мы всегда должны извлекать мораль, это дисциплинирует).

Что в нашем решении особенно поражает воображение? Две вещи, во-первых, мы всегда имеем дело с комплементами, т.е. объектами, которые взаимно «дополняют» друг друга (термин - «дополняют» не слишком точно передает смысл комплементарности, но на первый раз этого понимания будет достаточно); во-вторых, мы всегда имем дело с моделью, даже тогда, когда занимаемся деятельностью. Но пойдем по-порядку:

Формулирование задачи: левая модель (ЛМ) - описание начальных условий, правая модель (ПМ) - описание требуемого результата;

Формулирование последовательности решения: ЛМ - коллекция пар параметров состояний элементов (боюсь, что это будет непонятно), ПМ - коллекция операций решения для каждой пары;

Эта одутловатая «коллекция пар параметров состояний элементов» означает, что когда мы сформулировали задачу, мы начинаем производить ее декомпозицию (сиречь - анализ), выделяя элементы задачи. Затем, каждому элементу мы сопоставим некоторое состояние, выделяя те параметры, которые нам необходимы для решения. Затем сравним эти параметры у элементов в текущем (нерешенном) состоянии и в состоянии будущем (решенном). Так мы получим пары значений параметров, которые нам необходимо изменить, чтобы получить решение. Комплементом этой модели будет собственно операции которыми мы сможем перевести параметр из текущего в решенное.

В примере с чайником один из таких параметров может быть наличие заварки:

ЛМ: Заварка(нет, есть) -ПМ: Заварить;

Выполнение решения: ЛМ - коллекция операций, ПМ - коллекция элементов деятельности (для этого комплемента мы нашли даже специальное имя - координация, как бы выделяя этот комплемент среди прочих, которые называли сравнением).

Модель (3)

Итак, попробуем повторить наши этапы, возникшие при решении вполне конкретной задачи:

Формулирование задачи, как определение начальных условий и требований к решению;

Определение последовательности решения как изменение текущего состояния необходимых элементов задачи к требуемым;

Выполнение задачи как координация определенных, непременно управляемых действий в рамках условий-контекста их выполнения;

Выполнение задачи как взаимодействие с элементами задачи-решения;

Изменение начальных условий в результате решения, оценка результата в сравнении с требованиями к решению;

Эти пять этапов можно разбить на три (вот это число уже хорошее) типа операций, которые видны невооруженным взглядом (ну а вы с моей помощью):

Сравнение

Координация

Взаимодействие

Когда мы занимались формулированием начальных условий и поиском решения, мы фактически занимались сравнения двух представлений: текущего, которое еще не содержит в себе решение задачи и некоторого идеального, в котором задача уже решена. Это сравнение дало нам последовательность действий, которыми мы можем поставленную задачу решить (об этом мы станем говорить еще очень подробно).

Модель (2)

Для того, чтобы вскипятить воду, мне придется встать из-за стола и пойти на кухню. И я начинаю задумываться: как я прохожу в открытую на кухню дверь? Почему мне удается пройти без серьезных травм? И нахожу единственный ответ: я координирую свои движения с положением предметов в моей комнате.

У нас возникает вторая, еще более замечательная комплементарная пара: самокоординация и представление об условиях, в которых эта координация осуществляется. Именно представление, потому, что я забываю, что положил на колени пульт телевизора, и, когда я поднимаюсь из-за стола, он с грохотом падает на пол, просыпается Наташенька (для тех кто не знает, это такое прелестное, но довольно странное существо, которое я постоянно нахожу у себя дома), поэтому, вместо того, чтобы идти на кухню, мне приходится идти к ней и долго утешать по поводу разрушенного сна. (Разрушенное представление может окончиться намного фатальнее, так например, однажды я проверял работоспособность патрона лампы с помощью пальца, забыв, что удар током будет не только положительным ответом на мой запрос, но и неприятным ощущением для организма в целом.)

Дойдя до кухни я заглядываю в заварник, для того, чтобы убедиться в наличии заварки (здесь может возникнуть ветвление моего решения, если заварник пуст, то появляется дополнительные операции), но меня интересует даже не это, а возникновение третьей, еще более замечательной комплементарной пары (очень похожей на первую, но имеющую принипиальные различия, о которых мы поговорим ниже): Состояние текущее - состояние требуемое.

Я произвожу оценку, убеждаюсь, что заварка есть и нажимаю на кнопку чайника.

И это является поводом обнаружить четвертую комплеменарную пару. Я знаю, что для получения кипятка (хочу горячий чай) мне нужно нажать кнопку и вскипятить чай и я это это знание и желание оформляю в виде феноменального процесса - взаимодействую с чайником, нажимая кнопку. (Отметим, что при этом, что я трачу и трачу свою энергию, но только отметим.)

Наконец, все готово, сделано, переставлено, принесено, но я замечаю одну странную вещь, вернее две странные вещи: начальные условия (которые я зафиксировал на первом этапе нашего наблюдения) сильно изменились; и, конечные требования (мое представление о чае) не совпали с фактическими - заварка была холодной и старой, вкус чая был ниже среднего, я очень люблю недозаваренный, молодой чай, когда он еще не успеет как следует настояться… Считаем наши пары - пять. (Хотелось бы иметь семь пар, но мы не станем притягивать что-то за уши только из чувства прекрасного.)

Модель (1)

Но пойдем дальше… Мы заговорили о Модели, приводя в пример один из первых ее экземпляров - ритуальный танец, как бы отличая Модель от всех прочих типов Текста (кстати, достаточно интересная задача - типизация текста). В чем же это отличие? Наверное, только в одном, всякая Модель «внутри себя» содержит еще один Текст - Решение.

Попробуем заняться решением какой-нибудь несложной задачи. Например, попить чаю. Что для этого нам необходимо сделать? Заварить чай, добавить по вкусу сахара и получить удовольствие от процесса. Если не задаваться вопросами, что происходит с нами, когда мы попытаемся реализовать данную установку, то, что мы будем делать не покажется нам удивительным. Но давайте наблюдать за собой со стороны. (Я буду заниматься чаепитием, используя те условия, в которых в настоящий момент нахожусь. Если какие-то этапы у меня и у вас станут различаться, поверьте на слово, это не изменит суть происходящего.)

Первая трудность, с которой я сталкиваюсь: Поиск необходимых инградиентов: где чайник, где заварник, где чай (может оказаться, что заварник пуст), где сахар, где моя кружка и т.п. Т.е. я должен сложить представление о текущем положении вещей.

Вторая трудность - формулировка качества результата: я должен спросить себя: какой я хочу чай, сколько мне нужно сахара, буду ли я пить чай с молокой (шоколадом, печеньем), где я буду пить чай (на кухне, за рабочим бюро)?

У нас возникает замечательная Комплементарная пара: Начальные условия - Конечные требования. Те, кто проектировал софтверные системы знает о чем идет речь.

Принцип

Время наступает странное. Меньше чем когда либо хочется подводить итоги, более, чем когда либо необходимо их подводить. Итог - это смерть. Итог мертв. Наука метода науки. В этой модели, вообще существует только:

Анатомия технологии, технология языка, язык анатомии.
Анатомия языка, язык технологии, технология анатомии.
Первое - синтез, второе - анализ. Больше выдумывать нечего.

Но можем ли мы, априори, сказать что есть движение и что есть покой. Нет ли в этой претензии развивающегося, неравному самому себе мира допущения, право на которое мы не имеем. Не реализуем ли мы в этом любимый свой принцип приписывания миру наших людских пороков.

Все вокруг говорит об обратном. Воспринимать можно только изменения. Но так ли неизменен покой? И лишний ли он в той системе, где все подчинено одной страсти - быть нетождественным самое себе. В абсолютном движении, так же как и в абсолютном покое нет жизни.

И мы формулируем, формулируем, формулируем принципы, стремясь за ними скрыться, уйти от Чего-то Главного, что непременно разрушит нас.

Принцип первый: Существующее как Актуальное. Способность быть актуальным для субъекта я понимаю как Дискретное в Граничном: Существование - Несуществование. Для Существующего не может быть Несуществования.

Вам необходимы аргументы? В логике объективизма их не существует. В логике сенситивизма такой вопрос просто некорректен. Ибо существует следующий принцип для Существующего:

Принцип второй: Существующее как Субъективное. Способность быть субъективным я воспринимаю как Дискретное в Граничном: Воспринимаемое - Воспринимающее.

При этом, если бы меня спросили, чего Человеческого нет в Мировом, я бы ответил после минуты размышления - закона исключения третьего. В Человеческом этот закон формулируется очень просто: Я и Нея есть единица. Ты там был? Спрашивают. Нет, отвечаю. Значит ты не был там. Утверждают. А как вы догадались? Недоумеваю.

Это к вопросу анализа. Невозможен и синтез. Я беру Любое и объединяю его с Любым. Ясно, что это и не любое-с-любым, и не не-любое-с-любым, и не-любое-с-не-любым, и не любое-с-не-любым.

Тогда мы хватаемся за Конструктивность. Если есть символ, значит есть вещь им обозначаемая. Есть ли есть вещь, значит есть символ для ее обозначения. Символ и вещь. Символ вещи и вещь.
Вся интерпретационная наука есть наука о взаимоотношениях символа вещи и самое вещи. Символ вещи не есть определение вещи. Определение вещи не есть композиция символов. Символ вещи помимо своих дефинирующих функций несет также и ассоциативные функции. Трагедия современной науки в том, что ассоциативная роль символа игнорируются ею. Даже средневековая классическая наука обращалась с символом гораздо бережнее. Отсюда такие очеловеченные символы как сила, действие, импульс и прочая.

Символ. Дождь. Ассоциации фонетические: дождаться, ожидание, шелест, теплота. Долгая "о" роднит символ "дождь" с такими как: ночь, сон. Ассоциации семантические дают простор нашим воспоминаниям. И первая любовь. И первые разлуки. И мучительное предчувствие встречи. Ассоциации графические. ДОЖДЬ. Две буквы "Д", круглая "О", "Ж", похожая на паука. Все наполнено смыслом и настроением.

Символ. Электрон. Фазовый переход. Производство энтропии. Может быть, я человек глубоко испорченный, но мне не хочется строить интерпретации с такими безликими символами.

Стоит только от символа уйти к высказыванию, мы попадаем в гораздо более жесткое пространство, где кроме вопросов уже не существует ничего.

Какое пустое бессмысленное занятие - анализ. Какое пустое бессмысленное занятие - познание мира. Но сколько в нем самолюбования. Сколько восторга.

Текст.9

Для того, чтобы с Текстом можно было работать, необходимо выделить в нем общие элементы, которые не зависят от конкретных текстов, содержание его и грамматической формы.  В основе текста лежит его Материальное. Материальное текста существует как запись. Это и определение записи и определение материального в тексте. Запись представляет собой материальный носитель текста (сообщения), который в зависимости от физической основы этого носителя более или менее подвержен разрушению. Записью можно считать книгу. Записью является колебания воздуха при разговоре двух интеллигентных (а собственно почему только интеллигентных?) собеседников. Записью является мимика их лиц. Текст языка жестов тоже имеет запись. Запись может быть совершенно уникальным (единичным) образованием (пример тому - условный сигнал, пароль; или узелковое письмо). (Многие вместо употребляемого мною термина запись используют термин письменность, это не вполне корректно, ибо вся письменность - это запись, но не вся запись - письменность.)

Будем считать, что мы уже привыкли к тому, что текст имеет свое Материальное (которым он и существует). Запись имеет свою структуру. Это высказывание имеет по меньше мере два оттенка. Первый оттенок - это физическая структура, отличие одного знака записи от другого. Упорядоченность знаков. Второй оттенок - информационная структура записи. Грамматика записи.

Для знака записи как ни для кого более (в смысле - для остальных менее) справедлива суждение об образовании информации из потери полноты. Если мы рассмотрим бумажный текст, то мы увидим, что существует площадь размещения знака (позиция). И знак воспринимается как отличие одного параметра данной области от другого параметра; или как отличие значений параметров (в нашем случае цвета от фона)).

Физическая структура записи неимоверно проста. Мы имеем ограниченный набор знаков, инициирующие символы и еще меньше знаков, являющимися служебными символами. (Например, пропуск нескольких позиций в начале абзаца, пропуск позиции между словами (в буквенном письме), точка в конце предложения и прочие знаки препинания и хитрости оформления). Кроме этого сюда необходимо отнести архитектуру текста, его каллиграфическую стилистику и тому подобное.

Но если мы хотим выделить самый верхний уровень детализации, то мы должны неминуемо придти к следующей структуре:
Запись: (знак, знак, знак, знак, ..., знак).
Запись представляет собой совокупность знаков. Запись дискретна и линейна.
Основываясь только на Материальном текста, можно предложить три направления исследования Текста:
(1) Грамматическое, описывающее процесс выработки общих протоколов для сообщающихся (коммуницирующих) субъектов;
(2) Когнитологическое, описывающее структуру записи, процесс восприятия записи и реконструкции Значения текста;
(3) Силлогическое, описывающее процесс анализа и синтеза текстов воспринимающих субъектов.

В связи с этими направлениями можно выделить еще и такие элементы взаимодействия Субъект - Текст как Контекст, Высказывание и его элементы, а также Протокол.

Мы можем представить его себе как пару: (запись + высказывание) и установить наличие в Тексте двух уровней: физического и смыслового. В качестве индуктора взаимодействия выступают протокол и контекст, они должны быть общими у Текста и воспринимающего субъекта, без этого не может произойти осмысления.

Смысловое значение текста очень мало зависит от способа и формы его передачи, но в каждом конкретном случае может быть передано только с помощью некоторой "физической" записи. (Во многом этот вывод "объясняет" такое разнообразие естественных языков.) В процессе восприятия происходит некоторая реконструкция "чего-то", о которой мы пока можем сказать только то, что ее возникновение означает окончание акта восприятия Текста.

Текст.8

Текст имеет законы своего существования. Этот тезис, в принципе, не нужен. Этот тезис родился из обостренного (и возможно ошибочного) чувства симметрии и порядка. Текст не существует сам по себе. Текст не субъект. Текст не может воспринимать. Существование текста - это существование записи. Текст меняется, текст претерпевает движение, но он (как текст, с присущими тексту атрибутами) существует только в прочтении (в восприятии).

Текст имеет законы своего восприятия. (Своего прочтения, своего считывания).
А вот про это мы почти совсем мало знаем. Все, что мы про это знаем умещается в нескольких рассказах Борхеса. Историческая ретроспектива покажет нам, что нашим предкам особенно некогда было задумываться о восприятии текста и каким образом, все, что лежит вне текста влияет на это восприятие. Сейчас немного легче об этом думать. Сейчас мы имеем представление о том, что символ (об этом пойдет разговор значительно позднее) меняет в развитии своем значение свое, что чтение текста представляет собой интерпретацию этого текста. Мы догадываемся об этом, мы чувствуем, что текст подвижен, что он живет вместе с нами, что Алиса, с каждым годом нашего взросления становится все моложе, ровесником становится Дориан Грей, и современником оказывается Аристотель.
Законы восприятия текста почти неуловимы. Нашей жизни почти не хватает на то, чтобы увидеть разницу между юношеским "Гамлетом" и "гамлетом" зрелого возраста. На разницу взглядов Пуанкаре до Детоксикации и после нее.

Законы восприятия неуловимы еще и потому, что они слишком человеческие, слишком логичны, слишком искусственны, чтобы походить на законы. Они такие как мы.
Если говорить о тексте как о некотором наборе символов, записанных в некотором формате, то возникает гораздо более жесткий тезис: текст всегда имеет строго определенные правила своего чтения, текст всегда имеет свою грамматику.

То, что текст обладает способностью быть воспринимаемым дает самые противоречивые выводы. Самым пессимистичным из которых тот, что невозможно доказать, что два разных человека читают один текст хоть с какой-то долей соотнесения воспринимаемого значения. (Конечно, существует оговорка о социальном характере языка, но не думаю, что она будет оптимистична). Кроме того при рассмотрении контекста нам необходимо учитывать психический, психологический, биологический, социальный и прочие антропные аспекты. Это может вносить в информационные схемы очень большие флуктуации, амплитуда которых может превышать амплитуду воздействия текста.
Но это дано.

В связи с этим хочется покончить спекуляциями вокруг комментария. Мы говорим, что восприятие текста - это интерпретация текста. Мы говорим, что текста как такового, самого по себе быть не может. Он может быть только интерпретирован (откомментирован). Таким образом, мы говорим, что сам комментарий также является текстом, подчиняясь всем его законам. Можно сказать, что мы всегда имеем дело с текстом текста. То есть текст для нас существует как комментарий. Текст существует как комментарий к миру. Все остальные понятия типа: комментарий комментария, комментарий к тексту, текст комментария следует считать с сегодняшнего дня лингвистическим нонсенсом.

Текст.7

С иной стороны - восприятие - это всегда интерпретация. Независимо от природы воспринимающей сущности. И мир предстает огромным текстом и, кажется, ничего, кроме текста в мире нет. И мы скажем: феномен - это текст. Текст феномена существует и наша задача привыкнуть к этому настолько, чтобы удивиться этому и понять это.
Одной из бросающихся в глаза особенностей Текста является его структурность. Структурность его содержания. Элементов его содержания. Даже его существование структурно. В самом деле: текст необходимо создать, текст должен существовать, текст должен быть воспринят.

Феномен восприятия текста - есть взаимодействие воспринимающей системы и текста (чаще всего мы станем рассматривать один частный случай - восприятие Человеком). Мы всегда можем рассматривать изменение значения текста как изменение самого текста и у нас нет более или менее приличных способов отличить текст от его значения сейчас. Единственное твердое место в этом болоте самозамыканий и релятивности - запись текста, его материальный носитель. Мы, по видимому, можем с достаточной очевидностью утверждать, что Материальное текста, его запись не претерпевает изменений (или: может не претерпевать изменений). Мы скажем о пассивности текста.

Свойства текста будут определяться как свойства потоков воспринимающая система - текст. Поток: Человек - Текст не представляется очень тривиальными. В данном взаимодействии определяется все, что касается текста (я напоминаю, что мы пока рассматриваем текст в узком его значении - как продукт интерпретационной деятельности человека, но не как некоторую космологическую категорию). Часть свойств потоков человек-текст можно инициировать понятием Контекста. Мы уже употребляли понятие Контекста в данной работе. Определяя его (неявно) как характеристику Граничного в существовании феномена.

Контекст текста имеет более узкое, но не менее важное значение. Можно сказать, что контекст определяет Значение текста, его воздействие, его информационную и эмоциональную стороны. Важно отметить, что контекст существует вне текста. Контекст принадлежит субъекту восприятия. Контекст формируется законами языка, в рамках которого написан данный текст. Контекст формируется культурно-историческим окружением субъекта, его личным опытом, его ассоциативным пространством и многими другими факторами, которые мы обобщили и инициировали понятием контекста.
Контекст включает в себя Граничное текста и Граничное субъекта. Ошибкою было бы полагать, что Граничное в данной паре присуще только субъекту восприятия. Текст также имеет свое Граничное. Это специфические особенности конкретного текста, которые позволяют существовать тексту как искусству. Эмоциональные и стилистические особенности, его внутренняя структура, его подсознательное, ассоциативное воздействие на субъект и многое другое. (Разумеется в пассивной форме.)

Хотел бы обратить Ваше внимание на линейность текста. Точнее на линейность детектирования текста. Пример: чтение книги, чтение "звука" с пластинки, чтение "байтов" с дискеты. Восприятие текста может очень "нелинейно". Обращаю Ваше внимание, что технология тоже линейна. (Технология мы даже определяем как процесс совершения последовательности определенных операций для достижения заданной цели с заданным качеством.)

Хотел бы обратить Ваше внимание, что текст - единственный способ передачи сообщения.

Текст.6

Существует Текст. Первый тезис может выглядеть именно так. Подход к Тексту как к одному из особенных, выделенных и фундаментальных конструкций кажется мне во многом перспективным, ибо существование Текста и его роль в Антропном существенно больше, чем это можно предполагать изначально. В дальнейшем нам могут понадобиться сегментация Текста на технологический текст (операционные тексты), интерпретации, аксиоматику, теорию и т.п., но на сегодняшний момент нас просто интересует некоторый абстрактный Текст и проблемы, связанные с ним.

Другая трудность заключается в том, что мы далеки от определения значения понятий, используемых в работе. Мы вынуждены решать задачу интерпретации грамматики одновременно с применением какой-то грамматики для решения этой задачи. Если мы можем позволить себе вступить на некоторую дурную окружность, если мы станем увеличивать требовательность к себе пропорционально категоричности наших утверждений, если мы хотим пересмотреть наши взгляды на наши привычки, то наш путь тот, по которому мы идем.

Текст существует. Наш человеческий мир наполнен текстами. Наполнен плотно и основательно. Наше общение - это обмен текстами. Наши ритуалы - текст. Наши коммуникации наполнены им. Мы живем в мире текста и не помышляем иного.
От текста можно идти к языку. От текста можно идти к Миропредставлению. В свое время меня поразили результаты одной маленькой работы, которую мы проделали, занимаясь вопросами реферативного дела. Если выписать разделы наук их связи, с небольшой детализацией по подразделам, то структура их будет тождественной структуре нашего понимания устройства Мира.

И я скажу: Наука - это комментарий к Миру.

Текст.5

При этом все предположения о сложности моделирования сложного разбиваются об иную реальность: модель всегда проще Объекта или Процесса, поскольку является инвариантным относительно всех экземпляров моделируемого явления. И это понятно: чем проще объект, тем проще им управлять. Социум (как, наверное, многое другое) эволюционировал от простого к сложному. Так мы приходим к понимаю того, что Управление и Текст довольно жестко связано. И второй вывод: мотивация тех или иных действий может быть неадекватной по отношению к их Полезности.

Теперь, на основании вышесказанного, понятна склонность Социума к автореферентности - это один из самых простых способов поддержания Целостности. И у нас в пуле проблем появляется тема механизмов поддержания Целостности, которая в состоянии дать повод поговорить о Мире без человека, о физическом мире, о мертвом мире.

Теперь, когда мы знаем о Тексте больше, чем ничего, нам остается только сформулировать задачу данной работы. Мы не станем ставить маленькой задачи. Напротив, наша задача будет практически невыполнимой - мы попробуем создать автореферентную модель, которая будет описывать что, как и почему можно моделировать. Сказку Сказок, одним словом (двумя словами) или теорию методологии, если хотите.

Попытки определить научный метод коллекцией точных правил всегда упирается в невозможность реализации этих правил иначе, чем знакомым нам Ритуалом, когда исследователь Мира просто останавливается на том уровне понимания, который кажется ему либо очевидным, либо условно-элементарным. В этих условиях даже очередная простая (пусть даже неудачная) попытка явлется важным результатом. 

Текст.4

Функциональные роли Текста. Я буду утверждать, что Текст имеет коммуникационную природу, а в случае рассмотрения «человеческого» Текста - социальную. Было бы правильнее сначала заняться построением представления о Коммуникационных системых вообще, а уже затем пытаться наложить анализ, но мы не станем поступать правильно. На мой вкус, очевидно, что эта социальная природа и рождает функциональные роли, как может быть иначе.

При этом, нам так или иначе необходимо создавать модель Социума, поскольку эта социальная природа очень жестко привяза к конкретным формам проявления Социальной Целостности. Но на этом этапе мы лишь касаемся проблематики, только пытаемся выяснить, с чем именно нам придется иметь дело, только выводим из тени основных игроков. Поэтому пока не станем требовать многого.

Пока мы можем связать Протокол (а значит и Текст, созданый в рамках Протокола) с Социальным Организмом. Необходимость координации элементов этого организма (т.е. нас с вами) рождает потребность в генерации Текста, а его многобразие в прямую является следствием многообразие социальных ролей.

Отметим несколько составляющих Социума. Прежде всего это - его пространственная и временная протяженность, структурность (наличие внутри Организма «тканевого» устройства, например, таксоны, семьи, определенные институты), наличие целополагания (когда можно говорить о задачах Социума) и существование его в очень жестких условиях ограниченности ресурса.

Среди всего этого многообразия, которое (я обещаю) еще станет предметом нашего анализа есть одна вещь, которая не является тривиальной, которая, при всей очевидности ее наличия, непонятна в своем предназначении, которую нам предстоит рассмотреть немедленно. Это попытка Социума к самоописанию, которую мы переименуем в наукоподобный термин «Автореферентность».

Автореферентность возникает (если только не присутствует всегда) с самых архаичных времен, еще до момента возникновения знаковой письменности. Попыткой зафиксировать на уровне текста свою историю или ее элементы технологий, или какие-то фрагменты жизни Социума вероятно следует считать самое первое графическое изображение, самую первую имитацию охоты в танце.

Попоробуем воспроизвести логику первобытного человека, который занимается ритуальным танцем на предмет предполагаемой охоты. Три полезности этого занятия, три прикладных составляющих выделяем мы сходу:

• Обучение навыкам охоты (квалификация);
• Обучение «разделению труда» в охоте (специализация и ролевая координация);
• Психологический тренинг;
  

Но при этом обоснование необходимости ритуального танца весьма далека от решения этих задач. Первобытный человек, вероятно, имел мистическую картину мира и мог рассуждать, например, о связи убитого в танце зверя со зверем реальным на уровне какой-либо субстанции или без оной. Но факт остается фактом: Поразив идеальный образ зверя в танце он имел больше шансов поразить его материальный прототип на охоте. При этом танец также мало походил на реальную охоту, как фишки и стрелки у тренера футбольной команды во время тактической подготовки к игре и самая игра. Когда мы изучаем ритуальный танец, то имеем дело с Моделью, и уже довольно абстракной.

(окончание следует)